mrpumlin (mrpumlin) wrote,
mrpumlin
mrpumlin

МПЭ

Все материалы данного блога предназначены для лиц старше 18 лет (18+)


1. Немного о "сталинской модели экономики"


Вы почему-то не говорите об основном, о вашей роли первооткрывателей экономического планирования в мире. В 1939 году вы, русские, были умными, а мы, японцы, дураками. В 1949 году вы стали еще умнее, а мы были пока дураками. А в 1955 году мы поумнели, а вы превратились в пятилетних детей. Вся японская экономическая система практически полностью скопирована с СССР, с той лишь разницей, что у нас капитализм, частные производители, и мы более 15% роста никогда не достигали, а вы же при общественной собственности на средства производства достигали 30% и более. Во всех наших фирмах висят ваши лозунги советской поры».

HIROSHI TERAMACHI, основатель машиностроительной компании Toho Seiko CO., LTD, позже вошедшая в капитал THK CO., LTD, во время визита в Москву в ответ на речь русских коллег с восхвалением американской бухгалтерской методологии. Специально для сомневающихся: информация об этом человеке на сайте Компании - ЗДЕСЬ.


Сталинская модель не востребована. Но зато крайне востребован созидательный потенциал этой модели. Покажите пальцем, какой рачительный хозяин откажется от снижения себестоимости собственной продукции в два раза? Да любой буржуй за такую возможность двумя руками ухватиться.

[Читать дальше...]
Беда в том, что таких методик никто в глаза не видел. Результат их наблюдал. Восторженные отклики о них читал. А вот методик, то есть организационно-распорядительных документов не встречал. И в этом – основная ахиллесова пята сталинской производственной модели. Нет методичек для директора предприятия «Делай раз, делай два», нет инструкций по повышению производительности труда для отраслевых министерств, нет постановлений наркоматов и законов, которые регламентировали и задавали бурный рост советской промышленности в первые пятилетки.

Отсутствие чётких, понятных и самое главное – применимых методик, является фатальным недостатком сталинской модели экономики, в которой, как в зеркале, отразилась системная проблема всей русской цивилизации - НЕПРЕЕМСТВННОСТЬ ПОЛОЖИТЕЛЬНОГО ОПЫТА, где удача или провал целиком и полностью зависят от личных качеств, состояния и удачи одного – единственного руководителя, стоящего на вершине управленческой пирамиды.

Эта беда отнюдь не советская. Она с завидной регулярностью повторяется в русской истории... Топор поменялся на бензопилу, соха – на роторные фрезы, лошадка – на космические ракеты, а система управления на 1\6 части суши, как была, так и осталось ручной, где царь-батюшка самолично разбирает челобитные подданных, укрощает строптивых бояр и раздаёт пряники и пи… одним словом наказывает.

Не смог поменять эту систему и Сталин, хотя попытки предпринимал неоднократные и весьма эффективные, следствии чего и стал возможен невероятный, по сегодняшним меркам, экономический рывок, опирающийся на три столпа:

- Оценка результата работы по натуральным, а не по ценовым показателям;

- главная цель – снижение себестоимости без ущерба качеству;

- личная ответственность за результат, на одном полюсе которой была сдельная, неограниченно высокая, оплаты труда, а на другой – возможность «загреметь под фанфары»…

На эти три столпа навешивалось множество крошечных и солидных изобретений и технологических «лайфхаков», которыми потом мы будем восхищаться, принимая их за чисто японские или американские…


Как это было со слов современников


В самом начале 90х, когда еще как-то дымились заводские трубы, мне довелось поработать на одном участке и вдоволь пообщаться с ветераном, начавшим свою трудовую деятельность в 12 лет в 1942м в ВПК СССР. Причём пришлось ему поработать и на производстве мин для полкового миномета (насколько я понял, речь шла о самом популярном – 82 мм-вом) , и на сборке знаменитых ППШ…

Поработав уже техником-технологом и 2 года отслужив связистом в армии, то есть понимая, что такое заводской брак, я пытался и не мог себе представить уровень технологичности производственного процесса, который позволял выпускать оружие практически с нулевым отказом силами 12-летних неквалифицированных, полуголодных мальчишек, работавших по 12 часов в сутки.

«Голь» оказалась, как всегда, хитра на выдумки, а «ларчик открывался просто»:

Каждая рабочая операция в цехе моего собеседника заканчивалась измерением контрольных точек, результаты записывались в техкарту, а ОТК оставалось только сверить измерения одной и той же детали разными исполнителями. Совпасть результаты могли только в том случае, если деталь изготовлена без отклонений. Все остальные варианты моментально приводили к разнобою, которые бросались в глаза даже первокласснику, и заготовка отправлялась на переделку.

Второй лайфхак, пересказанный мне ветераном, вообще напрочь рвал шаблоны о бесправных и бессловесных ватниках, потому что касался вовлеченности каждого в решение общих производственных проблем. В цехе на входе постоянно висела большая школьная доска, на которой любой работник (независимо от возраста) в любое время мог написать любое предложение или сообщить о мешающих работать проблемах.

В обсуждении этих проблем и поиске решений участвовали все. Импровизированные собрания спонтанно возникали где угодно в самом невероятном составе и могли затянуться вплоть до начала следующей смены. Стереть предложения и заявления с доски мог только начальник цеха и только после обсуждения и принятия решения. В результате… почитайте книгу американца Джеймса Шуровьевски «Мудрость толпы», которую, оказывается, на полную катушку эксплуатировал советский ВПК еще в годы войны. И… именно эти технологические приёмы нам известны сегодня под брендом японских кружков качества и технологии «кайдзен»

Это потом похожие организационные приёмы стали обеспечивать качество Тойота и Тошибы. А тогда - во время Великой Отечественной они обеспечили Красную армию надёжным безотказным оружием Победы, которое, ко всему прочему, к концу войны подешевело больше, чем в два раза.

Производство оружия Победы описанные оргприёмы обеспечили, но так и не стали писаными правилами, которые можно увидеть в виде законов, приказов, инструкций и методик. Частично – потому что считались естественной средой социалистического производства, которое не требует детального описания и регламентирования, но больше потому, что именно так проявилось нежелание руководства (прежде всего партийными) на всех уровнях ставить себя в какие то рамки и стеснять какими-то регламентами…

Возвращаясь в день сегодняшний к теме неприменимости сталинского опыта в наши дни, хочу сообщить, что вот уже 15 лет предлагаю использовать эти наработки «проклятой сталинской эпохи» на предприятиях различной подчиненности, форм собственности и самого различного размера – от ларька «пиво-воды» и до промышленных корпораций, с которыми мне довелось поработать. И каждый раз, вроде очень даже заинтересованные руководители этих предприятий (среди которых было полно и коммунистов, и сочувствующих), днюющие и ночующие на производстве, отклоняли и продолжают отклонять эти предложения с самыми благовидными основаниями – от «как же мы просто так возьмём и все наши проблемы на всеобщее обозрение выставим?..» и до «у нас это всё равно не приживётся, потому что нашим идиотам ничего доверять нельзя!..».

Нет, не в форме собственности дело (одинаково радостно эти технологии отвергаются и унитарными, и муниципальными, и частными, и кооперативными конторами) а в неготовности самого руководства этих контор соответствовать жёстким требованиям снижения собственной себестоимости, ну и в отсутствии внешней смертельной опасности, когда «враг у ворот» и «дальше ни шагу назад», зато в наличии у современных предприятий огромного количества лишних ресурсов, которые позволяют этим предприятиям обходиться без всяких – разных глупостей, типа внедрения методов повышения эффективности, хоть японских, хоть сталинских…

И не надо сразу винить современных деградантов-менеджеров. В сталинские времена среди советских и особенно - партийных руководителей - у этой модели противников тоже было более, чем достаточно, потому её так радостно и утилизировали, как только исчезло давление сверху, отменённое «демократом» Хрущёвым.

Снижение себестоимости, как главный показатель эффективности, закономерно приводит к постоянному давлению на непроизводственные расходы, к которым относились и относятся затраты на содержание всего руководства… то есть количество бюрократов и качество их содержания требует в рамках этой парадигмы постоянного обоснования или сокращения.

Согласитесь – ну очень некомфортное, валидольное бытиё получается у бюрократов, когда руководитель предприятия или целой отрасли (по современным российской табели о рангах – «почти Бог») должен ежедневно доказывать экономическую обоснованность своего существования. Поэтому в доску советские администраторы всех рангов и специальностей только мирились с этими «безобразиями» сталинского режима, пока он, режим их непрерывно пинал и заставлял соответствовать, и отказались от него сразу и моментально, как только этот режим иссяк. И вот своими руками сегодня этот прессинг воскресить? Нет уж: увольте…

Против ренессанса сталинской модели повышения эффективности активно выступают не только руководители. В моей практике не было ни одного предприятия, где главный революционный гегемон – пролетариат – согласился бы променять оклады и почасовой тариф на неограниченно высокую но отнюдь не гарантированную сдельную оплату… И пролетариат в этом «благородном деле» сегодня активно поддерживает государство, потому что снижение себестоимости, кроме прочего, это:

- снижение ВВП, которое является главным мерилом успешности всей экономики;

- снижение налоговых поступлений, которые являются скатертью-самобранкой для всех современных элитариев.

Одним словом, снижение себестоимости экономики, это (как и в 30е-50е) кошмар кошмарный и ужас ужасный для управленцев ВСЕХ уровней – и производственного, и государственного, и муниципального, где личная ответственность вообще никакой бесконечно большой зарплатой не компенсируется. У них и так зарплата немаленькая, и без всякого обоснования, и без всякой ответственности….

Подведем итог по самой болезненной теме – сталинской экономике с её неповторимым пока темпом роста и темпам капитализации и укажем на два главных её недостатка:

- отсутствие систематизированных методик по внедрению и функционированию (так и не написанных или уничтоженных – неважно);

- отсутствие экономической заинтересованности в её внедрении на всех уровнях социальной лестницы современного общества.

Однако, написав уйму слов на тему, почему невозможен ренессанс сталинских темпов развития экономики, было бы неправильным ни слова не сказать - а когда же тогда этот ренессанс может состояться?

Необходимые и достаточные условия ренессанса сталинской модели повышения эффективности экономики:

- наличие смертельной внешней угрозы, когда необеспечение кратного роста экономики и снижение себестоимости производства будет равносильно суициду;

- наличие руководителей, которые готовы не только создавать, но и следовать правилам, единым для руководителей и подчинённых, и для которых наличие эфффективной обратной связи будет необходимым условием собственного выживания:

- перспектива выгоды (не обязательно материальной) которая перевешивает по привлекательности проблемы, вытекающие из необходимости следовать общим правилам и все неудобства, связанные с самоограничением и самоконтролем.

Список этот можно продолжать и детализировать..


2. МПЭ - Метод повышения эффективности экономики


Автор В.А. Торгашев

По своей профессии я весьма далек от политики и экономики и являюсь чистым технарем. Более 50 лет я занимаюсь созданием принципиально новых средств вычислительной техники или, как сейчас принято говорить, развитием компьютерных технологий. Недавно меня попросили написать статью об истории создания и развития того направления вычислительной техники, которым я занимаюсь всю жизнь. В ходе работы над этой статьей, систематизируя свои воспоминания и изучая ряд исторических материалов, я неожиданно для себя обнаружил, что в советской истории существует период феноменального развития науки, техники и экономики в целом.

Начиная с середины сороковых годов создается целый ряд инновационных отраслей, таких, как атомная, ракетная, вычислительная техника, электроника, где мы, как минимум, не уступали США, а зачастую и опережали. Все остальные страны были далеко позади.

Если атомная бомбы появилась в СССР в 1949 году, через 4 года после США, то первая в мире водородная бомба РДС-6 была уже советской. Первая в мире атомная электростанция была введена в эксплуатацию в СССР летом 1954 года, на год раньше, чем в Англии, и на 2 года раньше, чем в США. Только в СССР были созданы атомные ледоколы ("Ленин" - 1959 г.). Единственный в мире самолет с атомным двигателем М-50А, поднявшийся в небо в 1960 году, был создан в СССР в ОКБ В.М. Мясищева. Лишь атомные подводные лодки появились в США в 1955 году, на 3 года раньше, чем в СССР.

Достижения СССР в ракетной технике и космонавтике, начиная с первого спутника, запущенного в октябре 1957 года, общеизвестны.

Уже в 1948 году, когда в США и Англии только разрозненные коллективы занимались разработкой единичных образцов компьютеров и в мире не было еще ни одного действующего изделия, в СССР по инициативе Сталина были созданы Институт точной механики и вычислительной техники (ИТМ и ВТ) АН СССР и Специальное конструкторское бюро N245 ("СКБ-245"), как было написано в постановлении Правительства: "...для разработки и внедрения в производство средств вычислительной техники для систем управления оборонными объектами". В 1951 году создается первая советская цифровая вычислительная машина МЭСМ - сразу как промышленный образец. Следует заметить, что первые промышленные компьютеры в США (UNIVAC 1) и в Англии (Ferranti Mark 1) также появились в том же 1951 году. В 1953 году начинается серийное производство машин БЭСМ, "Стрела" и М-2 (для военных применений), которые находились на уровне лучших американских компьютеров того времени и существенно превосходили компьютеры других стран.

Следует отметить, что в 50-х годах и советская электроника была на высоком уровне. Промышленное производство полупроводниковых транзисторов в США началось в марте 1958 года фирмой Fairchild Corp. при цене $150 за штуку. А информация о характеристиках отечественных "кристаллических триодов" была помещена в шестом номере популярного журнала "Радио" за 1955 год, а в 1956 году, на два года раньше, чем в США, началось промышленное производство. Осенью 1957 года я, будучи студентом третьего курса ЛЭТИ, занимался на кафедре автоматики и телемеханики практической разработкой цифровых устройств на транзисторах П-16. К этому времени транзисторы в СССР были не только общедоступны, но и дешевы (в пересчете на американские деньги менее доллара за штуку).

Еще более поразительны успехи экономики в целом несмотря на полное отсутствие внешних кредитов и минимальные объемы нефтяных денег (газовых денег тогда не было). Уже в 1947 году промышленный потенциал СССР был полностью восстановлен, а в 1950 году он вырос более чем в 2 раза по отношению к довоенному 1940 году. Ни одна из стран, пострадавших в войне, к этому времени не вышла даже на довоенный уровень несмотря на мощные финансовые вливания со стороны США. Например, Япония достигла довоенного уровня лишь в 1955 году, хотя, если не считать ядерных бомбардировок, серьезных разрушений там не было. Лимитированное распределение продуктов по карточкам было отменено в СССР в 1947 году, а в Англии, несмотря на помощь США, лишь в 1954 году. В сентябрьском номере журнала "Нейшнл бизнес" ("National Business") за 1953 г. в статье Герберта Гарриса "Русские догоняют нас" отмечалось, что СССР по темпам роста экономической мощи опережает любую страну и что в настоящее время темпы роста в СССР в 2-3 раза выше, чем в США. Годом ранее кандидат в президенты США Стивенсон оценивал положение таким образом, что если темпы роста производства в сталинской России сохранятся, то к 1970 г. объем русского производства в 3-4 раза превысит американский. Заметим, что темпы роста советской экономики в послевоенный период были намного выше, чем в довоенный.

Но начиная с середины 50-х годов, ситуация резко меняется. Снижаются темпы роста, а в ряде областей возникают настоящие провалы. Вот как сказал об этом в 1991 году японский миллиардер Хероси Теравама, обращаясь к советским экономистам: "Вы не говорите об основном, о вашей первенствующей роли в мире. В 1939 году вы, русские, были умными, а мы, японцы, дураками. В 1949 году вы стали еще умнее, а мы были пока дураками. А в 1955 году мы поумнели, а вы превратились в пятилетних детей. Вся наша экономическая система практически полностью скопирована с вашей, с той лишь разницей, что у нас капитализм, частные производители, и мы более 15% роста никогда не достигали, а вы же при общественной собственности на средства производства достигали 30% и более. Во всех наших фирмах висят ваши лозунги сталинской поры". Из приведенного высказывания можно сделать ряд выводов. В 1939 году в СССР был разработан новый метод повышения эффективности экономики (МПЭ). МПЭ использовался в большинстве отраслей народного хозяйства. МПЭ являлся эффективным как для социалистического, так и для капиталистического уклада экономики, но для социалистического уклада эффективность МПЭ была выше более, чем в 2 раза. В 1955 году Япония заимствовала МПЭ, что и обеспечило ее бурный экономический рост за счет, прежде всего, инновационных технологий ("японское чудо"), а СССР в том же году отказался от МПЭ, что обусловило последующую деградацию экономики. Итак, в СССР с 1939 по 1955 год применялся волшебный метод, обеспечивший беспрецедентный взлет экономики. Об этом методе в настоящее время не известно абсолютно ничего, хотя в те времена в СССР он применялся повсеместно.

Моя трудовая деятельность началась в 1958 году, когда МПЭ уже был ликвидирован, но я хорошо помню рассказы сослуживцев, работавших в те времена, когда МПЭ действовал. МПЭ являлся совокупностью хорошо продуманных материальных и моральных стимулов для активизации творческой активности масс, направленной на снижение себестоимости и повышение качества (улучшения характеристик) разрабатываемой или уже производимой продукции. Система стимулов варьировалась в зависимости от отрасли и типа предприятия. Однако в любом варианте эти стимулы не распространялись на начальников любого ранга. Возможно, для руководящих работников была отдельная система стимулов, но мне об этом неизвестно.

Материальные стимулы в организациях, занимавшихся разработками новой техники, заключались в коллективных и индивидуальных премиях, выплачиваемых сразу после приемки разрабатываемого изделия государственной комиссией (буквально в тот же день), если в акте комиссии отмечалось улучшение характеристик изделия по отношению к техническому заданию. Для каждой характеристики, включая время разработки изделия и стоимость разработки, имелась определенная премиальная шкала, известная разработчикам еще до начала проектирования. Например, за каждый сэкономленный килограмм веса изделия в ОКБ-590, где мне пришлось работать, выплачивалось 500 рублей (половина месячного оклада инженера). Эту премию получали все члены коллектива, участвующего в проекте, в одинаковом размере независимо от должности. Существовали и индивидуальные премии, необходимым условием выплаты которых являлось наличие рационализаторских предложений или заявок на изобретение, благодаря которым и стало возможным улучшение характеристик изделия. За каждую новацию авторам выплачивалась дополнительная сумма, кратная вознаграждению, полученному каждым членом коллектива, что не отменяло и обычных вознаграждений за экономический эффект, полученный от внедрения изобретения или рационализаторского предложения. Руководитель проекта, как правило, не занимавший административной должности, также получал дополнительную премию. Моральные стимулы заключались в том, что лица, обеспечившие коллективу получение таких премий, ускоренно продвигались по службе и в основном из их числа назначались руководители проектов. Одновременно применялись и обычные квартальные и годовые премии. Необходимо отметить и хороший моральный климат в научно-технических коллективах. К людям, способным к творческой работе, коллеги относились бережно, стараясь освободить их от рутинной работы без всяких указаний начальства, так как успехи одного распространялись на всех. Иными словами, человек человеку был другом. Здесь разработчики метода учли печальный опыт стахановского движения, когда успех одного больно бил по карману и статусу других и в коллективе начинался разлад.

При относительно небольших затратах эффективность МПЭ была исключительно высока во всех отраслях народного хозяйства. Даже в армии во время войны существовала жесткая шкала денежных выплат и наград за личное уничтожение техники или живой силы противника, а также нанесение иного урона (например, взятие в плен офицеров противника, обладающих важной информацией). В оборонной промышленности в годы войны одновременно с напряженной производственной деятельностью велась непрерывная работа по совершенствованию технологических процессов. Так, за 4 военных года себестоимость производства большинства образцов вооружений (самолеты, танки и т.д.) была снижена в 2-3 раза. Даже винтовка Мосина, разработанная еще в XIX веке, подешевела в 1,6 раза. МПЭ позволял в максимальной степени использовать творческую активность рядовых исполнителей и выявлять яркие таланты. МПЭ применялся и в сельском хозяйстве на уровне совхозов и МТС (машинно-тракторных станций). Об этом говорит известный факт, что М.С. Горбачев получил в семнадцатилетнем возрасте орден за уборку урожая.

Главной особенностью МПЭ являлось то, что при его использовании не только повышалась творческая активность большого числа людей и выявлялись таланты, но также изменялась психология всех членов коллектива, а также взаимоотношения в коллективе. Любой член коллектива осознавал свою значимость для общего процесса и с готовностью выполнял любую часть работы, даже в том случае, если эта работа не соответствовала его статусу. Взаимная доброжелательность, стремление оказать помощь друг другу были совершенно типичными чертами. По сути, каждый член коллектива считал себя личностью, а не винтиком сложного механизма. Изменялись и взаимоотношения начальников с подчиненными. Вместо приказов и указаний начальник стремился разъяснить каждому подчиненному, какую роль в общем деле играет та работа, которая ему поручается. По мере становления коллективов и формирования новой психологии сами материальные стимулы отходили на задний план и уже не являлись главной движущей силой. Полагаю, что разработчики МПЭ рассчитывали именно на такой эффект.

Все вышеизложенное я знаю не по рассказам очевидцев, а по личным впечатлениям. Хотя я пришел в ОКБ-590 в 1958 году, через 3 года после отмены МПЭ, но психология - вещь инерционная, и она сохранялась длительное время даже при отсутствии внешних стимулов. Первые три года я работал в лаборатории цифровых систем, где начал свою деятельность с нижней ступеньки - настройщика узлов бортовой цифровой вычислительной машины. Эта специальность считалась рабочей, и настройщики (два человека) работали на сдельной оплате, получая значительно больше инженеров, в то время как я работал на фиксированном окладе техника. Мое появление неизбежно приводило к финансовым потерям двух других настройщиков, поскольку число узлов было ограничено лишь опытными образцами, после изготовления которых настройщики занимались лишь ремонтом при существенно меньшей оплате. Тем не менее меня приняли очень тепло и в течение месяца знакомили с тонкостями процесса настройки. Отношение ко мне не изменилось и через пару месяцев, когда я стал настраивать в несколько раз больше узлов, чем мои коллеги, и впоследствии, когда закончилась массовая настройка узлов. То есть для обычных рабочих парней общее дело коллектива лаборатории (создание опытных образцов БЦВМ) было важнее их личных финансовых интересов.

Работа в качестве настройщика продолжалась недолго. Уже через несколько месяцев меня стали привлекать к инженерной работе, причем не только в качестве помощника. Характерной чертой лаборатории было полное отсутствие субординации. Все друг к другу обращались по именам, в том числе и к начальнику лаборатории. Этому способствовала и небольшая разница в возрасте сотрудников лаборатории, самому старшему из которых было менее 35 лет. Начальник лаборатории или руководитель группы не просто выдавали задание, а стремились донести до каждого члена коллектива цели этого задания и его роль для решения общей задачи. Рабочий день продолжался с 9 утра до 10-11 вечера, причем на чисто добровольной основе и без какой-либо дополнительной оплаты. Зато никто не контролировал время прихода и ухода сотрудников, что для режимных предприятий было совершенно нетипично.

В мае 1961 года меня перевели в лабораторию аналоговых систем и назначили руководителем важнейшего для организации (да и для страны) проекта. Эта лаборатория функционировала с момента основания организации в 1945 году. Поэтому сотрудники здесь были старше по возрасту. Но атмосфера была такая же. Лишь к начальнику лаборатории все обращались по имени и отчеству, но не из-за его должности, а из-за возраста и опыта. Он провел всю войну на фронте, и прямо из армии его откомандировали в только что образованное ОКБ. Из всего коллектива только я знал, что и как надо делать, поскольку являлся единственным специалистом в области цифровой техники. И ведущие инженеры с 10-15-летним стажем без какого либо внутреннего сопротивления выполняли роль подсобных рабочих, поскольку понимали, что это необходимо для дела. Снова напомню, что к этому времени никаких стимулов уже не было. И третье подразделение нашего конструкторского бюро, с которым мне приходилось тесно взаимодействовать, работало в таком же стиле.

Еще одна деталь. За все время работы в ОКБ-590 (в январе 1963 года оно было ликвидировано, а все сотрудники вместе с тематикой переведены в ОКБ-680, впоследствии НПО "Электроавтоматика") я ни разу не слышал слово "партия". Комната месткома была, а парткома не было. Только в 1963 году в новой организации я узнал, что в лаборатории было довольно много членов партии, и меня сразу же попытались сагитировать на вступление, но я уклонился. Иначе мне не удалось бы в 1964 году покинуть эту организацию. Кстати, начальник ОКБ-590 В.И. Ланердин был беспартийным. Говорили, что на пост начальника ОКБ Ланердина назначил лично Сталин, а до этого во время войны он работал в США, отвечая за поставки в СССР авиационной техники по ленд-лизу. К моменту назначения ему было не более 35 лет.

Люди старшего поколения помнят фильм М. Ромма "9 дней одного года", где была хорошо показана творческая атмосфера у физиков-ядерщиков. Могу определенно утверждать, что у нас в ОКБ-590 была такая же атмосфера. Правда, в новой организации эта атмосфера мгновенно исчезла, хотя люди остались те же самые. Сразу был введен жесткий режим. За пятиминутное опоздание лишали премии, а для того, чтобы отлучиться во время рабочего дня, надо было получать разрешение заместителя начальника по режиму. В итоге после 6 вечера никого в организации не оставалось. Более того, было запрещено оставаться работать по окончании рабочего дня. Правда, большую часть времени в 1963-1964 годах я и основная часть коллектива проводили в командировках, сначала в Москве на опытном заводе (где мне издалека приходилось видеть Сергея Хрущева), а затем в Смоленске на серийном заводе.

Об экономическом эффекте творческой атмосферы свидетельствует следующее. Мой первый проект вычислительного устройства для управления пусковыми ракетными установками для системы ПРО А-35 был выполнен за 2 года, если считать от момента получения технического задания до комплексных испытаний опытных образцов в реальных условиях. Аналогичный по сложности проект суперкомпьютера ЕС-2704 при вдвое большем по численности коллективе и том же руководителе выполнялся уже 6 лет (1982-1988). И еще один пример. При создании советского стратегического бомбардировщика Ту-4 в качестве образца был взят американский бомбардировщик Б-29. Работа по изучению доставленного в Москву Б-29 началась в июле 1945 года. Менее чем через год, в марте 1946-го, техническая документация была передана на серийный завод. В мае 1947 года состоялся первый полет. А с начала 1949 года бомбардировщик был принят на вооружение. В послесталинский период от начала разработки самолета до его серийного производства проходило 8-12 лет. Ну а сейчас и того больше.

Почему МПЭ эффективно использовался в СССР и Японии, а больше никто его перенимать не стал? Как было отмечено ранее, главным фактором МПЭ была причастность к общему делу, полезному для страны и общества в целом. При частной собственности этот фактор отсутствует, ибо главная польза идет хозяину. Япония же страна весьма специфичная. До конца двадцатого века для многих японцев фирма отождествлялась с семьей и потому польза для фирмы то же самое, что для семьи. По мере распространения западных ценностей в Японии этот менталитет стал утрачиваться, и эффективность МПЭ стала падать. И сейчас для экономики Японии характерна стагнация, хотя вряд ли кто-либо отменял МПЭ. По этим же причинам МПЭ невозможно возродить в современной России, где и государственные предприятия работают на частного хозяина (в данном случае свору чиновников).

В середине 50-х годов МПЭ был тихо и незаметно отменен. Премии при завершении проектов сохранились и даже увеличились, но потеряли всякую стимулирующую роль. Теперь величина премии зависела от должностного оклада и от субъективного мнения руководства и не зависела от качества изделия и его экономических параметров. Из технического задания исчезли требования по себестоимости продукции и стоимости разработки. Объем премии был фиксирован на уровне 2% от стоимости разработки. В результате стало выгодно не снижать, а, наоборот, повышать как стоимость разработки, так и себестоимость проектируемого изделия. На заводах из плановых заданий исчезло ранее обязательное требование к снижению себестоимости продукции, что сразу привело к прекращению любых работ по совершенствованию технологических процессов. В это же время устанавливаются верхние ограничения на величину сдельной оплаты труда, на размер вознаграждения за рационализаторские предложения и изобретения. Изменился и моральный климат в коллективах. Теперь зарплата однозначно определялась окладом и не зависела от качества работы как коллективной, так и индивидуальной. Возросла роль субъективных факторов при должностных повышениях, что приводило к зависти и склокам. Иными словами, человек человеку стал чужим, а иногда и врагом.

Отмена МПЭ больнее всего ударила по преподавателям технических вузов. Зарплата преподавателя состояла из двух частей - оклад преподавателя и оплата научной работы. Преподавательскую деятельность оплачивал вуз из своих бюджетных средств, а оплата научной деятельности шла за счет хоздоговорных НИР. Оклады преподавателей оставались неизменными с довоенных времен вплоть до 1991 года (с учетом десятикратной деноминации денег 1961 года). За научную работу после отмены МПЭ преподаватель получал половину ставки младшего или старшего научного сотрудника, меньше половины основного оклада. В годы же действия МПЭ научная составляющая зарплаты могла в разы превышать основной оклад при условии эффективного выполнения НИР. Известно, что зарплата некоторых профессоров достигала 20 тысяч рублей при основном окладе 4 тысячи. Недаром народная молва относила профессоров к самым богатым людям в СССР. Но и доценты были ненамного беднее, поскольку научная составляющая зарплаты не зависела от основного оклада. Хотя в гуманитарных вузах, скорее всего, преподаватели получали лишь основной оклад.

Итак, легкое незаметное воздействие привело к остановке главного двигателя советской экономики. Какое-то время движение продолжалось по инерции, затем началась деградация, и в конце 80-х годов экономика разрушилась окончательно. Учитывая глобальный характер применения МПЭ, отменить его мог только руководитель СССР, которым с 1953 года был Н.С. Хрущев. В настоящее время известно, что все без исключения действия Хрущева в области экономики имели крайне негативные последствия. Однако принято считать, что Хрущев действовал из благих побуждений ("хотел как лучше, а получалось как всегда"), но терпел неудачи в силу слабого образования и импульсивного характера. Но ликвидация МПЭ была проведена очень точно, грамотно и, главное, незаметно для окружающих, включая, скорее всего, остальных руководителей страны. Здесь благих побуждений нельзя увидеть даже в микроскоп. Есть основания считать, что и другие действия Хрущева были столь же глубоко продуманы и имели единую цель, в том числе и знаменитый доклад на двадцатом съезде партии...


На главную страницу блога


Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments